Архив рубрики «Отчизна и чужбина»
Есть соседу меня, Ной, чудак-человек, Над которым смеются все люди. Даже ночью не спит, Мастерит свой ковчег, Говорит, что потоп скоро будет. «Близко гибель, — пророчит, — Спасайтесь, — кричит. Божий гнев изольется на Землю И затопит всю сушу, И все истребит!» Только кто ж ему, глупому, внемлет? Больше дела нам нет, Что ковчег мастерить. Нынче свадьба, поминки намедни. Будем жить-поживать, Сладко есть, крепко пить, А потоп — это Ноевы бредни. Но однажды Разверзлись водой небеса. Тут мы поняли: это серьезно. Наступила погибель, Открылись глаза, Только в Ноев ковчег было поздно. Сквозь века я кричу, Захлебнувшись водой: «Люди, я лишь добра вам желаю! Верой в Бога Спасетесь, как праведник Ной. Я не верил — и вот, умираю!»
Мать с улыбкой смотрит, как сыночек На луг/ резвится и играет. Маленький, кудрявый ангелочек Для нее цветочки собирает. «Подрастай, малютка, поскорее, Будешь ты над всей землей хозяин. И не будет никого добрее На земле, чем сын мой милый, Каин.
Вы знаете, как ловят обезьян? Кувшин тяжелый с узким горлом ставят Под дерево. В кувшин кладут банан. Все это видит обезьянья стая. Ушел ловец — мартышка с пальмы прыг! В кувшин свою ручонку запускает, Банан на дне находит; в тот же миг В руке добычу что есть сил сжимает. Потом к себе мартышка тянет плод, Но кулачок обратно не проходит. Ведь узенькое горло не дает Руке с бананом выйти на свободу. Но вот охотник близится с мешком. Бросай банан, на дерево скорее! Нет, бьется, бедная, со сжатым кулачком. Охотник же берет ее за шею, Чуть придушил бедняжку — и в мешок. И на глазах у стаи обезьяньей Очередной банан кладет в горшок. Для новой жертвы это — плод желанный. Что обезьяны! Люди там и тут Плоды греха до судорог сжимают. Наркотик, пьянство, злоба, алчность, блуд Гнетут и на свободу не пускают. Пусть сладок грех, его нельзя любить. Пойми, мой друг, ведь ты — не обезьяна, Что глупо дорогую жизнь губить Из-за гнилого, тухлого банана. Бросай его и руку разожми, Кувшин греха разбей скорей на части. Будь честным перед Богом и людьми -И обретешь потерянное счастье.
Послушайте мой немудреный рассказ, Как строили церковь в деревне у нас, И трое, согнувшись до самой земли, Тяжелые тачки с камнями везли. Когда они встали, чтоб дух перевесть, Спросил я у них: «Чем вы заняты здесь?» Ответил один: «Воз с камнями таскаю». Другой: «Пропитанье семье добываю». А третий сказал: «Божий храм созидаю».
Геге Розе в благодарность за лучший рождественский вечер в моей жизни В студеный вечер Рождество встречать В районном клубе стар и млад собрались. Но вдруг приказ: «Не велено пущать!» И люди на морозе оказались. «Кому мы помешали, не поймем, Молиться разрешают нам законы». «Вон церковь с колокольней и крестом. Идите и молитесь на иконы». Нам колокольня как-то ни к чему, Молиться мы могли бы на морозе. Но зябли наши детки, потому Пошли мы в кочегарку к тете Розе. И тетя Роза, добрая душа, Открыла двери Божьему народу. ■ И мы, любовью Господа дыша, Между котлами заняли проходы. Там, среди жаром пышущих котлов, Средь грохота и шума мы встречали Чудесный день рождения Христов И с ангелами Бога прославляли. Друзья Христа, Он нас берет в удел, Когда Господней воле мы послушны. Творец Земли земного не имел, Но с нами был Он в кочегарке душной. Все на земле и в небе — для меня: Моря и горы, солнышко и звезды, Ночной покой, великолепье дня, Все для меня Творец великий создал. Господь меня безмерно возлюбил Великою и вечною любовью И дорогую цену заплатил, Я куплен драгоценной Сына кровью. Господь мне эту ценность даровал, И я ее с восторгом принимаю. Высокий вижу свой потенциал И меньше ни на йоту не желаю. Господь второго сорта не творил, Во всех Своих твореньях совершенный. И я для славы Божьей создан был, Я создан быть хозяином Вселенной. Я создан, чтоб подобным Богу быть, Являть Его в обличье человечьем, Я создан, чтоб дела Его творить, Чтоб, как Господь, великим быть и вечным. Я ощущаю Господа внутри, И жизнь моя — дыхание Господне. И Дух Святой мне шепчет: «Посмотри, Как много дел у на с тобой сегодня». И я молюсь: «Господь, Тебе хвала! Как Ты велик во мне сегодня утром! Давай скорей возьмемся за дела, С Тобой я буду праведным и мудрым». Я изначально в плане Божьем был, Имел свою, особую задачу. И если Бог меня так возлюбил, В своих глазах я тоже много значу. Он мне Свой план доверил исполнять. Имею я доверенность от Бога: Господней славой силу наполнять И в небеса прокладывать дорогу. Я не желаю больше нарушать Завет, что заключил Господь со мною, И не посмею больше разрушать То, что великой куплено ценою.
Тут был человек, находившийся в болезни тридцать восемь лет. Евангелие от Иоанна, 5.5 Тридцать восемь лет болезни, Тридцать восемь лет мученья, Тридцать восемь лет надежды На святое исцеленье. Тридцать восемь лет терпенья -И спасение явилось. Тридцать восемь лет смиренья -И здоровье возвратилось. На болезнь роптать нет толку, Хоть сильны порою боли. Нужно лишь прикинуть только: Тридцать восемь лет прошло ли?
Столб. Перекладина. Стук молотков. Здесь на кресте распинают Любовь. Гвозди вбивают в небесную плоть. Тяжко страдает за грех мой Господь. Святость повисла на ржавых гвоздях, Боль нестерпима в пронзенных ступнях. Нежные руки пробиты насквозь. О, сколько муки несет каждый гвоздь! Мозг расплавляет злая жара И облепила лицо мошкара. Маской кровавой стал Божий лик. Снизу несется яростный крик: «Царь Иудейский, спрыгни с креста! Или уж сила нынче не та? Сколько народу Ты воскресил, Сам же повис, словно тряпка, без сил. Если и вправду Ты — Божий Сын, То почему Ты сегодня один? Если Господь не избавил от мук, Значит, Ты просто не нужен Ему». Боль раскалила мозг добела, И свирепеет злая хула. Вкрадчивый голос послышался: «Слезь. Ради кого пропадаешь Ты здесь Ты их кормил, исцелял, воскрешал. Много услышал за это похвал? Пели: «Осанна» неделю назад, Ныне лишь хульные речи кричат. Где Твои лучшие ученики? Скрылись, у страха глаза велики. Что же Ты гибнешь за этих людей? Крови они недостойны Твоей Видишь, оставил Тебя Бог — Отец. Не приближай Свой позорный конец. Легкою птицей вспорхни со креста, Ждет тебя синих небес высота. Грозным владыкой на землю гряди, Силой величье Свое утверди. Гнусных обидчиков Ты покарай, Лютых врагов с пеплом, с грязью смешай. Будет держава Твоя велика, Люди прославят Тебя на века. Крест Свой оставь и избавься от мук. Так говорит самый лучший Твой друг!» Речь Иисуса еле слышна: «Прочь отойди от меня, сатана! Ныне исполню Я волю Отца, Смертную чашу испью до конца». Слезы бегут по святому Лицу. Он обратился в молитве к Отцу. Просит за тех, кто Его унижал, В очи плевал, на кресте распинал: «Отче, прости их, как малых ребят, Ибо не знают они, что творят. Ныне исполнил Я волю Твою, Дух Мой Я в руки Твои предаю»
Отбой. Больные тихо засыпают. Но вдруг: «Подъем!» Нарушен мирный сон. Тревога всю больницу заполняет. Повсюду кашель, оханье и стон. Чуть раньше был звонок по телефону: «В подвал я нынче бомбу подложил. Хоть не боюсь ни Бога, ни закона, Но все же вас предупредить решил». Дурная шутка? Пьяная проказа? А если все же правда, что тогда? «Эвакуация»,- пришло решенье сразу. Непоправимой сможет быть беда. На костылях, носилках и в каталках По этажам везут, несут, ведут Хромых, парализованных и жалких, В бинтах и в гипсе, в коме и в бреду. Под дождь в халатах, в тапочках по лужам Они бредут в свой временный уют, Пока в больнице смерть не обнаружат, Пока в подвале бомбу не найдут. Но был один, лежавший недвижимо, К искусственной системе подключен. Системой управлять необходимо. И если все уйдут — погибнет он. «Как быть? Ну что же делать, оставляем. Больной в глубокой коме, недвижим». Вдруг Света, медсестричка молодая Сказала тихо: «Я останусь с ним». «С ума сошла, ведь ты погибнуть можешь!» «Ну что же, на войне как на войне». «Кто он тебе, своя-то жизнь дороже». «Жизнь ближнего не ниже по цене. К тому же и не очень я рискую. Скорей всего, там бомбы вовсе нет». «Храни, Господь, сестренку дорогую»,-Врач, старый атеист, сказал в ответ. Огромная больница опустела. В ней — лишь один больной и медсестра; Да взвод саперов делал свое дело, Искал в подвале бомбу до утра. Конец счастливый, как в индийском фильме: «В больнице бомбы не было и нет —Усталые саперы доложили -Отбой. Больные — по местам. Привет.» А дома мама встретила Светлану: «Ну, как прошло дежурство, как дела?» «Спасибо, мама, как всегда, нормально. И я б сейчас немного поспала».
«Господи, прости, я виноват, Поступил я подло как Иуда. Во грехе шагнул я прямо в ад». И Господь поднял меня оттуда. И простил мой грех, и дал прозреть, Отведя от смертного порога: Лучше телом в муках умереть, Чем душою умереть для Бога.
«Что за дом притих, погружен во мрак?» В. Высоцкий Я шел по свету, странник Божий, Шел, падал и опять вставал. Среди ухабов, бездорожий Я много шишек набивал. Вот ветхий дом, худая крыша. Лачуга не ласкает взгляд. Я открываю дверь и вижу: При свечках мужички сидят. Закрыты ставни в майский полдень, В избушке тяжкий дух висит. И, побуждений добрых полный, Я свечи бросился гасить. Освободить от тьмы их мыслю, Кричу: «На улицу бегом! Вы здесь ослепли и прокисли. Прозрейте, яркий свет кругом». Они меня благословили Затрещиною и пинком. Во двор «с почетом» проводили, А сами вновь вернулись в дом. Я не сдаюсь, не тут-то было, Врываюсь вновь, свечу гашу. Но в мужичках большая сила, И на земле я вновь лежу. В ушах звенит, болит все тело. Еще сильнее — в сердце боль. Я пострадал за Божье дело, Избит, а результатов — ноль. Уж дуть на свечки нету силы, Но как о солнце им сказать? Вдруг, слава Богу, осенило, Бегу я ставни открывать. Свет яркий засиял в оконцах, Враз свечки стали ни к чему. Глядь, мужички пошли на солнце, Оставив тесноту и тьму. А я, счастливый, понимаю, Что свечи незачем гасить. Я ставни людям открываю, Чтоб все могли во свете жить