Январь 2010
«Стою у двери и стучу; если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему». Откровение 3.20. Стоит Спаситель у двери, Христос стучится в дверь: «Услышь Меня и отвори, В спасение поверь», А ты включил магнитофон И так прибавил звук, Тяжелым роком увлечен, Что и не слышишь стук. Желает Он тебя спасти, Стучится вновь и вновь: «Дверь отвори, Меня впусти, Я Бог, Я есмь Любовь». А у тебя веселья гул, Рекой течет вино. А ты напился и уснул, Хоть Он стучит давно. Таким терпеньем обладать Способен только Бог. Открой Ему, и благодать Шагнет за твой порог. Не вечно будет Он стучать, Встречай Его, любя, Чтобы в конце не услыхать: «Не знаю Я тебя».
Евангелие от Матфея, 27.15-26. Мы говорим: «Как страшно стало жить! Рекою кровь течет, идет на брата брат». На улицу боимся выходить И ищем, кто же в этом виноват. Вот пятница пред Пасхой, час шестой. Сейчас свершится тяжкий суд неправый. Вот двое меж Пилатом и толпой: Сын Бога Иисус и сын греха Варавва. Один — Святой. Любовью светел взор И муками Дух Божий не угашен. Другой — убийца, бунтовщик и вор, Звериный облик даже в узах страшен. — Кого из двух в честь Пасхи отпустить? Пилат толпу народа вопрошает. Невинной кровью руки обагрить Язычник чужеземный не желает. Народ кричит Пилату: «Не тяни! Смерть Иисусу, мы за все в ответе! Варавву отпусти, Христа распни, А кровь Его на нас и наших детях!» Вот так и был подписан приговор Не Иисусу, нам. Мы захотели сами, Чтоб был отпущен на свободу вор, Чтобы убийца властвовал над нами. Поэтому и кровь рекой течет, Поэтому и брат идет на брата. За то, что Бога позабыл народ, Постигла нас жестокая расплата. Никто нас не сумеет защитить: Ни духовенство, ни войска, ни власти. Один лишь Бог способен все простить И возвратить потерянное счастье. В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Евангелие от Иоанна, 1.1 - Слышали, в начале было Слово, Слышали, что Слово это — Бог. - Слово? Ну и что же тут такого? Что мне Бог, я сам себе неплох. - Что вы, люди, это Слово Божье, Сам Господь его для нас сказал. - Брось ты, это слово стало ложью, Чтобы каждый грех им покрывал. - Что вы, люди, не покроешь грязи Кружевом прозрачным никогда. - Смерды не покроют, ну а князи Будут делать это завсегда. - Нет, не вечно княжество земное, Во вселенной вечна лишь Любовь. Срок придет, над новою землею Слово Божье засияет вновь.
Сотни, тысячи наших ребят Кто на нарах, кто на игле. Как случилось и кто виноват, Что они умирают во мгле? Умирают душою и телом, И менять ничего не хотят. Как до них достучаться, что делать, Как спасти наших бедных ребят?
Сегодня утром первый снег Ложится у ворот. Трехлетний важный человек Меня гулять ведет. Мехами рыбьими подбит Фасонный кожушок. Капусткой свеженькой хрустит Под валенком снежок. Идет, большому снегу рад, Мой самый лучший друг. Встречаясь, люди говорят: «Какой чудесный внук!» Мы улыбаемся в ответ, Ведь людям невдомек: Меня на пять десятков лет Моложе мой сынок.
В сердце скорбном кровоточит рана. Я пустынным кладбищем бреду. «Эх, ребята, что же вы так рано?» -Шепчут губы в горестном бреду. Жуткие на памятниках даты, Равнодушно их читать нельзя. Семьдесят восьмой, восьмидесятый, Младшие братишки и друзья. Я смотрю на цифры исподлобья. Что же век у вас такой короткий? Вы легли под серые надгробья, До краев наполненные водкой. Продолжаю путь свой невеселый. Девяностый, девяносто первый… Эти — в царстве смерти новоселы, Анаши и героина жертвы. Погибают не на поле брани, Не болезнь их жизни отняла. Каждый умер от жестокой раны, Что наносит тонкая игла. В голос бы кричать, да нету силы, В сердце скорбном кровоточит рана. Мать-Земля, ты — братская могила Алкоголиков и наркоманов. Был и я на гибель осужденным, Но прощенье вышло мне сегодня, Чтобы мог я всем приговоренным Рассказать о милости Господней.
Она приготовила Меня к погребению. Евангелие от Матфея, 26.12 О, как жизнь во грехе тяжела, Причиняет одни лишь страданья. И хотя я блудницей была, Но тянулась душа к покаянью. Так хотелось мне праведно жить, Только люди меня презирали, Хоть со мной не стыдились грешить, Но потом от себя прогоняли. Мне казалось, забыл меня Бог, И страданья мои безутешны. Но услышала я: есть пророк, Что людей не чуждается грешных. Я имущество все продала, Драгоценное миро купила, К Иисусу его принесла, Ноги миром ему умастила. А потом, давши волю слезам, На колени пред Ним я упала. Слез потоки текли по ногам, Волосами я их вытирала. «Все грехи покрывает Любовь», —
Он промолвил, и мне показалось, Как святая пречистая кровь Из пробитых ступней показалась.
Она приготовила Меня к погребению. Евангелие от Матфея, 26.12 О, как жизнь во грехе тяжела, Причиняет одни лишь страданья. И хотя я блудницей была, Но тянулась душа к покаянью. Так хотелось мне праведно жить, Только люди меня презирали, Хоть со мной не стыдились грешить, Но потом от себя прогоняли. Мне казалось, забыл меня Бог, И страданья мои безутешны. Но услышала я: есть пророк, Что людей не чуждается грешных. Я имущество все продала, Драгоценное миро купила, К Иисусу его принесла, Ноги миром ему умастила. А потом, давши волю слезам, На колени пред Ним я упала. Слез потоки текли по ногам, Волосами я их вытирала. «Все грехи покрывает Любовь», - Он промолвил, и мне показалось , Как святая пречистая кровь Из пробитых ступней показалась.
Добрая старушка умирала. У постели никого. Одна. И в молитве, что последней стала, Говорила Господу она: «Господи, всю жизнь мою с Тобою Я в чудесном свете прожила И, Твоей водимая рукою, Дочерью послушною была. Господи, мои Ты слышал стоны, Как просила я сынов спасти. Но они, как прежде, в водке тонут, Не хотят Твоим путем идти. Я сейчас предстану пред Тобою. О, внемли в последний раз мольбе: Сжалься над измученной душою, Смерть моя пусть их ведет к Тебе. Пусть благословенны будут оба». И ушла в заоблачную даль. Сыновья застыли перед гробом, А в глазах их мука и печаль. Говорит один: «Ждет всех могила, Каждый будет так же вот лежать. Ну, а чтоб не так тоскливо было, По стакану следует принять». Но второй, поганых слов не слыша, Перед гробом на колени пал. Перед телом, что уже не дышит, В горестном раскаянье рыдал: «Мамочка, прости меня, родная, Что тебя так мало я любил. Ты теперь на небесах, я знаю, Попроси, чтоб Бог меня простил». С неба опустился ангел Божий: «Бог услышал исповедь твою. За себя молись, за брата — тоже, Чтобы с мамой встретиться в раю».
Рашиту Хусаинову, получившему жизнь вечную в камере смертников Жил разбойник лютый в Иудее, Много душ невинных загубил. Был отважным, хитрым он злодеем, Но однажды все же пойман был. Знал он: будет страшным наказанье, Но судьбу за это не корил, И с усмешкой принимал страданье, Боль и муки стойко выносил. Думал: рядом — дьявола обличье, Страшный зверь Варавва, их главарь . Но увидел: на кресте — табличка, Надпись: «Сей есть Иудейский Царь». Там висел измученный, избитый Кроткий Иудей лет тридцати. А внизу кричали: «Эй, Спаситель! Самого Себя слабо спасти?» И поили уксусом и желчью, И делили жребием наряд. Он же говорил: «Прости им, Отче, Ведь они не знают, что творят». Тут прозрел разбойник окаянный, С глаз и с сердца спала пелена. И душа воззвала к покаянью, Понял он, как жизнь его черна. Прерывая грязное злословье, Что летело с третьего креста, С верой, упованьем и любовью Он просил распятого Христа: «Боже, Ты в обличии телесном Умираешь на кресте за нас. Как пребудешь в Царствии Небесном, Вспомни обо мне хотя бы раз». Нет предела милости Господней . В муках и у смерти на краю Отвечал ему Христос: «Сегодня Будешь ты, дитя, со Мной в раю».
Евангелие от Луки, 15.11-16 Голодный, грязный свинопас, Покинувший отца и брата, В чужой стране, в тяжелый час Ты вспомни, что сказал когда-то: — Я отправляюсь в дальний путь И не прошу благословенья. Прощай, отец, и не забудь Мне дать с собою часть именья. Отец ничуть не возражал, Хотя убит он горем был, И деньги все сполна отдал, И в дальний путь благословил. Когда богат — в миру почет, Друзей — толпа, вина — досыта. Когда же деньгам кончен счет, Один у свинского корыта. Отца родного ты забыл, И потому так низко пал. Того, кто так тебя любил, На грязный хлев ты променял. О блудный сын! Свиную грязь Омой и с сердца и с лица. И будешь счастлив, возвратясь В объятья доброго отца.